弈墨 Классика китайского го: «И мо»

Одни книги рассказывают историю, а «И мо» нашёптывает целую эпоху...

«И мо» (弈墨, примерно «Тушь го» или «Образцовые партии») — так называется книга, собравшая сто записей партий, которые сыграли между собой соперничавшие мастера го в Цзяннани, богатом крае, чьи города были связаны друг с другом водными путями, в кровавые годы перехода от падения династии Мин к воцарению Цин.

В те годы Китай переживал один из самых жестоких переломов в своей истории. В 1644 году крестьянские восстания докатились до Пекина, последний минский император повесился, а на престол взошли пришедшие с севера маньчжуры. Годом позже пали и богатые южные города на каналах, где игрались эти партии. Большинство мастеров этой книги сидели за доской го именно в эти годы и именно там.

Составителем книги был Ли Цзысе, любитель го из Хуайаня. Из собранных им более чем шестисот партий сто отобрал и прокомментировал Цзи Синьсюэ, один из ведущих игроков того времени. Работа была завершена в самом начале эпохи Канси, около 1662 года. Автор предисловия Ван Се так описывает многочисленное воинство мастеров го тех дней: мастера мерялись силами друг с другом, и накопившихся партий было больше тысячи; десятки великих мастеров страны сновали между Янцзы и Хуайхэ.

У этих мастеров не было ни придворного жалованья, ни турнирных призов. Их заработок зависел от ставок, которые делали наблюдавшие за игрой высокие чиновники, богатые купцы и образованная знать. В китайском языке на этот счёт есть выражение: 靠天吃饭 (као тянь чи фань), «кормиться, глядя в небо». Вообще-то так говорят о крестьянине, у которого нет орошения и чьё поле зависит от дождя: труд твой, а урожай — нет.

С мастерами было так же. В мирное время придворные и купцы не жалели на го ни времени, ни денег, и игроки жили безбедно; когда же страну сотрясали смуты или шла война, покровительство прекращалось, столы пустели — и, совсем как сегодня, сыты оставались лишь богачи, а гении пропадали в нищете. Сто записей партий «И мо» — это застывший снимок этих гениев в самые яркие их мгновения.

История самой книги — отдельный сюжет. «И мо» была напечатана в 1662 году и затем триста лет не переиздавалась. В первые годы КНР её уже трудно было найти. Один экземпляр хранился в Пекинской библиотеке, но и он пропал во время «культурной революции». Единственная причина, по которой книга есть у нас сегодня, — в начале 1960-х годов архив Шанхайского клуба го распорядился переписать её целиком от руки. Иными словами, единственный уцелевший экземпляр — не печатное издание, а копия, которую кто-то сел и переписал строка за строкой.

В 2004 году вышло особое двадцатичетырёхтомное собрание древних китайских книг по го, подготовленное китайскими профессионалами Чэнь Цзудэ и Ван Жунанем; «И мо» была переиздана там в двух томах. Иначе говоря, мы потеряли не голос «И мо», а сам предмет, который когда-то сделал этот голос возможным.

Не стоит видеть в этой книге лишь сухой перечень записей партий. До «И мо» китайские книги по го состояли в основном из угловых схем и задач на жизнь и смерть; полные записи — с именами обоих игроков, от первого хода до последнего и с указанием победителя — встречались редко. Именно поэтому «И мо» считается первым в истории Китая крупным собранием реальных партий и открывает дверь в золотой век го эпохи Цин.

Гордый ветеран и тихий мальчик

В центре собрания стоит величайший мастер эпохи Мин — Го Байлин (1587–1660). Этот мальчик из старинного рода города Уси в одиннадцать лет посмотрел, как играют взрослые, заявил, что ничего трудного тут нет, и вскоре стал легендой городка.

Осенью 1651 года знаменитый поэт и государственный деятель Цянь Цяньи, проезжая через Чжэньцзян, понаблюдал за партией в го и написал подряд шесть четверостиший. Второе из них традиционно читают как портрет Го Байлина:

В восемь лет, ещё с молочными зубами, он вышел на поле го;
теперь он сед — чья рука посмеет потянуться к его знамени?
Год за годом он заново расставлял на доске все старые партии —
и всё же лишь когда партия окончена, понимаешь, как трудно судить о её ходе.

Цянь Цяньи, «Шесть четверостиший, написанных при наблюдении за игрой в го в Цзинкоу», второе

Одна из самых примечательных историй, связанных с книгой, разворачивается в столице, Пекине. Самый почитаемый старший мастер того времени Линь Фуцин надменно вызывает юного Го на поединок перед знатными господами, и в награду выставляется серебро. Го раз за разом вежливо отказывается, но, когда отказаться уже нельзя, садится за доску и обыгрывает Линя в трёх партиях подряд. Рассказывают, что Линь то краснел, то бледнел.

Эта история важна, потому что первые десять записей «И мо» — как раз партии Го Байлина и Линь Фуцина: книга открывается столкновением гордости старшего поколения и восходящего гения. Эпоху Линя характеризуют как этап, когда каждая локальная схватка на доске жила сама по себе, а стратегия всей доски ещё не родилась. Новшество Го состояло в мысли, что доску можно рассматривать как единое целое.

Вот десять записей партий между Го Байлином и Линь Фуцином:

Сегодня, с 2017 года, в районе Сишань города Уси ежегодно проводится Кубок Го Байлина. Теперь это один из высших национальных любительских турниров Китая. И формат его не случаен: победитель открытой группы вызывает прошлогоднего обладателя титула на матч из трёх партий. Иначе говоря, сцена, разыгранная в Пекине четыреста лет назад, превратилась в турнирное правило на родине знаменитого игрока. Наверное, это один из самых престижных турниров, в которых мы, любители, можем сыграть в Восточной Азии!

Но вернёмся к истории. Линь был не единственным современником, с которым юный Го встретился за доской. Сюй Цзинчжун, один из последних мастеров Мин, появляется на первых страницах собрания как соперник и Го, и других игроков. Имя Сюй Цзинчжуна сегодня почти не встречается в западной литературе. Почти всё, что о нём известно, сводится к его партиям, сохранившимся в этой книге.

Вот четыре записи партий Сюй Цзинчжуна:

На склоне лет Го Байлин открыл в родном Уси цифан, то есть школу го, и воспитывал учеников. Он был не только игроком, но и теоретиком: после него остались сочинения «Гуаньцзы пу» («Книга эндшпиля»), «Саньцзы пу» («Книга игры с форой в три камня») и «Сыцзы пу» («Книга игры с форой в четыре камня»). Из его рода вышли Го Сюйчу и Го Тишэн (учитель Не Вэйпина, стоявший и у истоков пекинской ассоциации го).
Одна семья — триста лет!

Двадцатилетний парень из провинции

Сорок лет спустя сцена повторяется в другом обличье, но на этот раз проигравшим оказывается Го Байлин. Чжоу Ланьюй (ок. 1630 – ?) — сын бедной семьи из городка Мэйли в Цзясине. Родные заставляют его сначала учиться, потом торговать, а он тайком сбегает играть в го. Его пытаются остановить — бесполезно. Он заключает пари с соперниками, раз за разом выигрывает и по ночам возвращается домой, нагруженный деньгами; после этого семья снимает запрет.

Когда в 1644 году они встречаются в Ханчжоу, едва двадцатилетний Чжоу играет с перешагнувшим шестидесятилетний рубеж Го Байлином девятнадцать партий, вошедших в записи. Победитель известен в двенадцати из них, и девять выиграл Чжоу: знамя мира го переходит в другие руки.

Его современник Чжоу Юнь раскрывает его секрет одной фразой: «Если разобраться, почему он побеждает, — взяв сэнтэ, он его больше не упускает». Его собственное правило ещё острее: «Лучше отдать несколько камней, чем потерять хоть одно сэнтэ».

Чжоу Ланьюй оставил и прочный след на доске. Когда соперник приближается к угловому камню сразу с обеих сторон — ход, который в литературе о го называют шуанфэйянь, «две ласточки», — как на него отвечать, в те времена было предметом споров. Поколением позже Сюй Синъю пишет: «Против двух ласточек — придавить оба камня сверху; такая игра начинается с Ланьюя, и она самая чистая».

Этот ответ играют до сих пор.

Четыре записи партий между Чжоу Ланьюем и Го Байлином:

Этот взлёт Чжоу затянул ещё одного энтузиаста буквально в лабораторию. Ли Юаньчжао разобрал одну за другой партии, которые Го Байлин проиграл Чжоу, поставил диагноз, отправился прямо в Цзясин и сыграл с Чжоу десять партий: шесть из них он выиграл. Диагноз был такой: «Чжоу боится боя в открытом поле; вот я и победил его боем в открытом поле».

Поколением позже мастер Сюй Синъю напишет, что это объяснение было не вполне точным. Но Ли в полном смысле слова нашёл слабость игрока по партиям, которые другие ему проиграли, — то есть, если вдуматься, сделал ровно то, чем мы занимаемся и сегодня.

Аскет с горы

По страницам собрания бродит и монах: Е Сюэ (1573–1644) из уезда Юнцзя провинции Чжэцзян. Он принял постриг в монастыре Гоцинсы на горе Тяньтай. Его современник Фэн Юаньчжун упоминает его коротко: «Чжэн Есюэ, монах из Юнцзя»; странствующий литератор Се Чжаочжэ называет его «аскетом Чжэном из Юнцзя». Слово, которым он пользуется, восходит к санскритскому dhūta, что буквально значит «стряхивать»: очищать ум от пыли, ни к чему не привязываясь ни в одежде, ни в пище, ни в крове. Со временем в Китае так стали называть монахов, которые странствовали пешком и жили подаянием. Такой и была жизнь Е Сюэ: отдав всего себя го, он переходил из города в город и, где бы ни услышал имя мастера, шёл и садился напротив него.

В 1605 году Е Сюэ принял участие в общегосударственном турнире в Нанкине. Одолев нескольких гошоу — игроков, носивших звание «мастера государства», — он проиграл Ван Юаньсо. Он был последним великим представителем школы Юнцзя, одной из трёх великих школ го эпохи Мин. Сегодня этот монах — единственный игрок целой школы, всей истории го целого города, от которого остались записи партий.

Тигр и Дракон — купеческие мастера Хуэйчжоу

Школы го эпохи Мин соперничали друг с другом, и каждая была порождением своей земли. Если Юнцзя, откуда вышел Е Сюэ, питалась монастырями и горными городками, то школа Хуэйчжоу происходила из совсем иной среды — из городов Аньхоя, разбогатевших на торговле солью. Эти торговцы солью поддерживали игроков в го так же, как поддерживали художников и каллиграфов.

Во второй половине «И мо» сцену заполняют люди этой школы. Ван Ханьнянь, бывший ещё и художником, — один из тех, чьих партий в собрании больше всего. Другой — Ван Юцин, которого по классификации того времени относили к разряду минцзя, мастеров сразу ниже первого разряда.

К ним присоединяются Шэн Даю и Чжоу Дунхоу из Сучжоу. Чжоу Дунхоу сыграл двадцать пять партий в саду Илэюань в Янчжоу с величайшим гением эпохи Цин Хуан Лунши — то есть с «драконом» (лун по-китайски значит «дракон»). Хуан одержал верх: 16 побед, 8 поражений, 1 ничья. По цифрам это подавляющее превосходство, но к тем восьми победам, что Чжоу взял у Хуана, никто другой даже не приблизился. Поэтому прозвище Чжоу Дунхоу — «тигр».

Редактор, подписавший свою книгу

И последняя деталь. Цзи Синьсюэ, который отбирал партии, выстраивал их по порядку и писал комментарии на полях, был не просто редактором — он и сам был игроком. Ближе к последним страницам собрания он поместил и собственные партии. Среди мастеров, которых сам собрал, на той же доске, готовый к тому, что его будут судить.
Четыре партии для примера:

Древние мастера в сравнении с сегодняшними

Думаю, всем нам интересно, насколько сильны были упомянутые здесь древние мастера по сегодняшним меркам. Китайцы называют подобные сравнения «стравливать героев разных эпох», а если конкретнее — «заставить Гуань Юя сразиться с Цинь Цюном».

Одним из первых, кто всерьёз взялся за этот вопрос, был величайший мастер XX века, уроженец Китая Го Сэйгэн. Он заново, от начала до конца, разобрал приписываемый Го Байлину сборник «Гуаньцзы пу» и в 1977–1978 годах издал его в Токио в четырёх томах: тысяча четыреста семьдесят восемь задач, каждая пересмотрена по отдельности. По словам Майкла Редмонда, «Го Сэйгэн, приехавший из Китая и ставший одним из сильнейших игроков Японии, изучал го древнего Китая и постиг его суть; в этом и был секрет его силы».

Вердикт Го Сэйгэна был ясен: сила великих мастеров эпохи Цин, по его собственным словам, «достигла весьма значительного уровня; она должна соответствовать уровню японского мэйдзина». Мэйдзин был высшим титулом в Японии — то есть это высшая похвала, какую только мог произнести мастер японского мира го.

Тот же вывод звучит и сегодня. В том же тексте Редмонд пишет: «Боевая сила и глубина счёта древних китайских игроков таковы, что их трудно превзойти даже современным игрокам. Нам нужно заново изучить „боевое го“ древнего Китая».

К счастью, ИИ теперь способен дать нам на этот счёт более ясные сведения: поскольку KataGo — единственный крупный движок, поддерживающий китайские правила цзоцзы и хуаньцитоу, древние записи партий впервые можно измерить по их собственным правилам.

Самый серьёзный пример такого измерения — статистическое исследование, опубликованное в 2021 году профессиональным игроком Цуй Цанем. Результат поразителен: в середине партии Хуан Лунши, Фань Сипин и Ши Сянся приближаются к лучшим профессионалам наших дней, но в дебюте отстают. Данные Цуй Цаня опровергают утверждение, будто «древние мастера на самом деле были на уровне сильного любителя»; но, честно говоря, конкретной цифры уровня они тоже не дают. Эта скрупулёзность важна. Большинство точных цифр, гуляющих по интернету, — «столько-то очков Эло», «ИИ дал бы им два камня форы» — не опираются ни на метод, ни на подсчитанную выборку партий.

Что касается «И мо», здесь ИИ поручили настоящую проверку. Ведь в большинстве этих партий неизвестно, кто победил: книга записала ходы, но не результат. Финальную позицию каждой из ста партий подсчитал ИИ и определил победителей: белые выиграли 59, чёрные — 32, а в девяти разница оказалась так мала, что укладывается в погрешность подсчёта. Трудно сказать, объясняется ли столь заметный перевес белых тем, что сильные мастера часто играли белыми, но невольно вспоминается преимущество первого хода. (Напомним: когда играли эти партии, коми ещё не существовало.)

Та же проверка охватывает и первые десять партий, открывающих книгу, и даёт неожиданный результат: Линь Фуцин ведёт против Го Байлина со счётом шесть — четыре. Выходит, старый мастер, трижды подряд проигравший в Пекине, по совокупности записанных партий был впереди. Может быть, знаменитая сцена вызова в Пекине, три партии подряд, рассказывает не всю историю этих двоих?

И всё же каждый вердикт ИИ надо читать с осторожностью. Поскольку четыре камня в углах сужают возможности для ошибок в дебюте, оценка ИИ, возможно, даёт древним мастерам систематическое преимущество — это признаёт и сам Цуй Цань.

Конечно, втиснуть все сто партий книги в эту статью было бы не слишком осмысленно. Но всё собрание есть на Kifu Master. Достаточно найти интересующего вас мастера по имени. На этом всё.
@2026/09/19